— Ну, порядок? Поехали? — спросил его молодой человек, сбросив прямо на траву, росшую возле могилы, жилетку и устроившись на ней. Он докурил наконец свою сигарету и теперь ковырял в зубах длинной зеленой травинкой.

— Поехали, — кивнул Макаров, усмехнувшись неизменно небрежному тону своего собеседника. — Задавать вопросы или ты сам сначала что-нибудь расскажешь?

— Не люблю докладывать, — с нескрываемым интересом изучая лицо Алексея, ответил парень, — тем более что тема слишком широка. Давай-ка лучше сразу — к прениям…

— Давай, — согласился Макаров. — Значит, ты сказал, что твой приятель поехал в Прибалтику во второй раз…

— Стоп, — перебил его Лушненко, вытащив травинку изо рта, — это не так. — И, встретив удивлённый взгляд Алексея, пояснил: — Ты не понял: Пашка ездил на Балтийское море много раз, в том числе, кстати, и со мной вместе… Это он в нашу, российскую, точнее, немецкую теперь, Прибалтику катался второй раз.

— Ясно, — не выказывая малейшей обиды за то, что его столь пренебрежительно и по столь ничтожному поводу перебили, сказал Макаров. — Но, в принципе, я это и имел в виду.

— Что имею, то и введу, — проворчал его собеседник. — Выражайся сразу точнее. — Он полуоткинулся на спину и опёрся на локоть. — Погодка сегодня классная, сейчас бы на природу…

— Да, неплохо бы, — согласился Алексей. Его не смущал не слишком почтительный тон молодого собеседника: опыт розыскника убеждал, что в разговоре с нужным по работе человеком он и только он должен подстраиваться под собеседника. Во всяком случае, если не хотел, чтобы беседа была безрезультатной. Результат зависел также от лаконичности и точности вопросов. — А почему твой приятель решил поехать в это место во второй раз? — руководствуясь скорее интуицией, чем каким-то расчётом, задал следующий вопрос Макаров. — Он ведь в тот же самый пансионат поехал, что и в прошлом году?