Фотоснимки были одним из приятных сюрпризов, подготовленных для Алексея за те неполные сутки, пока он готовился к отъезду, начальником отдела — не сам факт наличия столь важного пособия, совершенно необходимого для работы, а подбор снимков, сделанный рукою профессионала, и явился для Макарова той самой приятной неожиданностью.

Вообще-то ему предложили не десять, а пятнадцать фотографий. Но те из них, которые были сделаны уже после гибели Павла, Макаров после беглого изучения оставил в Москве — во-первых, гораздо труднее опознать труп, чем живого человека (видно было лишь то, что никаких следов насилия на теле нет), а во-вторых, могло вызвать подозрение то обстоятельство, что сыщик страховой фирмы имеет на руках явно изъятые из милицейского дела документы. Хотя, конечно, в случае недоразумения все можно было бы легко объяснить, но доверие усомнившегося человека вернуть удалось бы вряд ли.

Десять фотографий, вынутых из большого пакета, Алексей быстро разделил на две неравные части. Первую составили четыре портрета погибшего, увеличенные с любительских фотоснимков. В выборе снимков чувствовалась рука специалиста — ни один из них не повторял другого, каждый был сделан в ином ракурсе, при другом освещении, и даже выражение лица Павла Гостенина изменялось на них от устало-отрешённого к радостному. В общем, можно было получить достаточно точное представление о внешности Павла. Эти фотографии Макаров рассматривал не слишком долго: удачная работа мастеров своего дела, подбиравших фотографии, позволила ему уже через пять-шесть минут, закрыв глаза, легко представить себе лицо того, чью загадочную гибель ему предстояло расследовать.