Он действительно уже был в общих чертах знаком с делом. По дороге на кладбище, в машине, Воронцов вкратце поведал ему следующее: Павел Гостенин, студент пятого курса МГИМО, сын достаточно известных и высокопоставленных родителей, отправился примерно две-три недели назад отдыхать на Прибалтийское взморье, в один из пансионатов. Парень, судя по всему, вообще не дурак был погулять, ездил на курорты ежегодно и, как правило, один, хотя уже на третьем курсе женился на однокурснице. К нынешним каникулам молодая супруга была уже беременна и лежала здесь, в Москве, на сохранении. Павел же, не обращая внимания на нуждающуюся во внимании и поддержке жену, подался к прохладным волнам самого западного из всех наших морей. Там-то и случилась трагедия. Полученное из санатория сообщение, подтверждённое справками местной милиции, поведало осиротевшим родителям Павла, что их непутёвое чадо погибло, свалившись с пирса в море и захлебнувшись солёной морской водой, то есть утонув.

Родители Гостенина были безутешны в своём горе. Жене, ожидающей ребёнка, никто ничего, естественно, не сказал, чтобы не волновать. Никакого дополнительного расследования обстоятельств гибели затевать тоже сначала не хотели, и тому были достаточно веские причины: не слишком добропорядочный образ жизни сына, его пристрастие к выпивке и сомнительным знакомствам были хорошо известны родителям Павла. Проведённые на месте анализы крови утонувшего и опрос свидетелей говорили о том, что погибший был сильно пьян, и поэтому, очевидно, добиваться выяснения всех обстоятельств значило для влиятельных родителей Павла получить лишь ещё больший удар по самолюбию и престижу семьи. Дело закрыли, покойника перевезли в Москву и готовились похоронить, но… Сестра матери погибшего, его тётя, ни в какую не хочет верить, что любимый племянник погиб исключительно по собственной вине. Между ними с детства и до последних дней существовали доверительные отношения, и тёте одной известны некие подробности. К тому же она отыскала где-то приятеля утонувшего Павла, который утверждал, что слышал, дескать, от Пашки накануне отъезда странное высказывание.